Свитки

19:15 

*138-й свиток*

Crazy Crash
Не стоит бегать от снайпера, только умрёшь уставшим
Путь к себе



Пейринг: Гриммджо/Ичиго; Ренджи/Шухей
Саммари: Страшное время царит на земле – тёмное, кровавое, время беспощадной резни и разорения городов, время феодальной иерархии и жестокой власти правителей. Сверхсила и всемогущество – главное оружие в этой борьбе, которым мечтает обладать каждый.
Но даже в это суровое время в сердцах людей находит своё место любовь.
Примечания: фик написан на Bleach Big Bang 2013
Предупреждения: AU, ООС, смерть персонажа
Ссылка на предыдущие главы: Главы 1 - 4

Продолжение в комментариях

Глава 5.

Проснулся Ичиго уже ближе к обеду. Убедившись, что один в палатке, он позволил себе ещё немного полежать, поразмышлять о событиях прошлой ночи, а если точнее, раннего утра.
С Шухеем и Ренджи всё ясно - сомнений в том, что у них действительно серьёзные, настоящие отношения, не было. По-другому Куросаки и представить себе не мог. То, что он увидел в это утро в палатке, не могло быть просто разовым удовлетворением оголодавшей за время похода похоти. Хотя, как можно ему, совершенно ничего не понимающего в таких вещах, делать подобные выводы, может быть, на самом деле всё иначе, гораздо проще и обыденнее. Но, как ни крути, эти двое действительно каким-то немыслимым образом подходят друг другу, а если задуматься, вспомнить, как они держатся, как ведут себя, без показухи, просто и естественно, всё само собой встаёт на свои места. Со стороны их взаимоотношения кажутся вполне обычными: верные друзья, близкие по духу люди, сплочённые многолетними сражениями. Он сам не мог даже предположить подобное, да и не задумывался об этом никогда до сегодняшнего утра.
А теперь в голове сумбур и совершенно не из-за Абараи и Хисаги. Нет, теперь его мучает совершенно другое, странное, неизведанное, пугающее. Настоящие это чувства или что-то другое - не важно, он все равно не понял до конца... Главная проблема к кому. К Джаггерджеку…. Такого Ичиго от себя никак не ожидал. Грубый, холодный, неприступный, самовлюблённый эгоист, одним словом, полная противоположность тому, что всегда нравилось Куросаки в людях. Вот взять того же Шухея. Замечательный друг, добрый, отзывчивый, умный и…. Но это Хисаги, это не Гриммджо, он не заставляет замирать, с бешено бьющимся сердцем, с ним не нужно притворяться, терпеть и улыбаться когда больно, лишь бы не выглядеть слабым ни на секунду. Почему-то теперь Куросаки стало очень важно, чтобы Джаггерджек перестал считать его никчёмной обузой, бесполезным слабаком, привыкшим к размеренной гражданской жизни. Хотелось увидеть в ледяном блеске глаз что-то живое и тёплое, как тогда, когда Гриммджо нёс его на руках.

- Чёрт! Это вообще уже ни в какие ворота! – Ичиго со злостью отпихнул от себя маленькое одеяло и сел, обхватив руками голову. – Прочь! Пошёл прочь! Невероятно! Он колдун, что ли? С чего бы столько чести ему, обосноваться в моих мыслях?
Самым неприятным, как бы Куросаки ни отмахивался от этого, было понимание, что Джаггерджек никогда не посмотрит на него как на равного. Да хотя бы с меньшим презрением и желанием быстрее отделаться от никчёмной букашки. И чего Гриммджо так взъелся? Ну, идёт он себе тихонько вместе с ними, доберутся до Рарзуры и всё. Ичиго навсегда распрощается с ледяным капитаном. Он и с другими себя так ведёт?
- Всё! Чёрт с тобой, Джаггерджек! Мне совершенно всё равно как ты там с кем кроме меня разговариваешь, что и как делаешь! – Ичиго понял, что забылся и говорил слишком громко. Он с беспокойством посмотрел вокруг, но убедившись, что крик не привлёк ненужного внимания, продолжил. – Просто, очень просто. Доберёмся до Рарзуры, разойдёмся в разные стороны и…. Забуду этот поход как кошмарный сон.
Куросаки поднялся, аккуратно сложил одеяла и вышел из палатки. Щурясь от яркого дневного света, он остановился, соображая, где сейчас можно найти Хисаги. Наверняка занимается ранеными, только как узнать, в какой стороне искать. Хоть бы Ренджи попался навстречу, он уж точно подскажет куда идти.

- А я уже шёл тебя будить. Как ты себя чувствуешь? – Шухей ловко обогнул небольшую солдатскую палатку и остановился в паре шагов, будто не решался подойти ближе.
- Всё в порядке, почти не болит, через день-другой побегу, - Куросаки чувствовал внутренне напряжение друга и старался своим насмешливым тоном разрядить обстановку. - Ты лучше занимайся теми, кому действительно срочно нужна помощь. И вообще, я тебя собирался идти искать, может, смогу что-нибудь полезное сделать. Толку от меня мало, но подать, принести, поддержать вполне сумею.
- Спасибо, помощь действительно не помешает. Раз ты себя действительно нормально чувствуешь, то буду рад, если присоединишься. И ещё…. Ичиго, ты извини, за то, что сегодня утром так вышло. Тебе пришлось спать у Гриммджо, а мы…. Ну, то, что ты увидел, я бы очень хотел, чтобы ты всё правильно понял…
- Шухей, всё нормально, я всё понимаю. В этом нет ничего страшного, по крайней мере, на мой взгляд, – Куросаки даже захотелось в какое-то мгновение встряхнуть друга, который, видимо, подумал, что после увиденного он изменит к нему своё отношение. - Вы ведь вместе?
- А? Ну, да… – Хисаги выглядел слегка растерянным, словно не ожидал такой реакции. – Всё действительно серьёзно, мы не просто друзья и это не случайное снятие напряжения, как нередко бывает в походных условиях. Ренджи для меня самый… – в этот момент мимо прошли несколько солдат, один из которых остановился и стал расспрашивать о чём-то Шухея, указывая в сторону обозов с провизией.
- Ладно, поговорить сейчас спокойно не получится. Если захочешь, как-нибудь позже расскажу тебе что и как. Ты ещё не передумал помогать? Тогда пошли, раненых много, – Хисаги, наконец, улыбнулся своей привычной тёплой добродушной улыбкой, и, ухватив Ичиго за руку, повёл, петляя, между рядами палаток. – Нужно взять бинты и воду, а потом принесешь еще кое-какие инструменты.

До позднего вечера Ичиго вместе с Шухеем сновали из палатки в палатку к раненым. Кого-то лишь слегка зацепило, и Куросаки после подробных объяснений друга уже сам уверенно обрабатывал небольшие раны. Серьёзно пострадавшими Хисаги занимался сам, а Ичиго старался по возможности выполнять все его указания, чтобы быстрее помочь тем, кому помощь была ещё необходима.
В этом непрекращающемся круговороте людей, стонов боли, запахов лекарств Куросаки практически забыл о гнетущих его раздумьях, связанных с одним небезызвестным голубоволосым капитаном. Лишь изредка, когда они с Шухеем в очередной раз шли к повозкам за бинтами и лекарствами или набирали воду, вскипяченную заранее в больших чугунных чанах, он тайком озирался по сторонам, надеясь хотя бы мельком увидеть Гриммджо. И только один раз, перед осмотром последней группы раненых, у самой дальней палатки, до которой они с Хисаги уже буквально ползли, еле передвигая ноги от усталости, Куросаки удалось встретиться с Джаггерджеком.

Встретиться, пожалуй, звучит слишком громко. Гриммджо шёл в сторону обозов, раздражённо что-то втолковывая семенящему за ним солдату. Даже не взглянув на Ичиго, он перекинулся парой слов с Шухеем и зашагал дальше.
Куросаки нахмурился собственным мыслям, понимая, что как последний дурак ждал от этого своенравного человека хотя бы какого-то знака внимания. Чего угодно, слова, взгляда или…. Никаких «или» быть не может, весь этот сумбур и странные желания только плод воображения его уставшего мозга, не более. Всё верно, Джаггерджеку нет никакого дела до бестолкового рыжего кузнеца, теперь он на своих двоих и незачем с ним возиться, хорошо хоть обошлось без очередных придирок и оскорблений.

- Чувствую себя, словно меня били целый день или заставляли копать ров вокруг городских стен, – Хисаги вымучено улыбнулся. – Пойдём к костру, надо поесть и хотя бы попытаться не уснуть с тарелкой в руках.

У костра, к которому они подошли, сидели только Гриммджо и Ренджи, о чём-то снова споря, временами переходя на повышенные тона. Пламенный капитан, как всегда, яростно, не скупясь на эмоции, пытался что-то втолковать Джаггерджеку, но тот лишь иногда поворачивался к нему и обрывал безумный поток фраз резким весомым «нет». Как только Куросаки и Шухей подошли ближе, спор прекратился, и капитаны одновременно замолчали.
- Ичиго, садись рядом, – Абараи немного подвинулся, освобождая место для Куросаки, хотя на длинном широком бревне его было предостаточно. – Ты уж извини за вчерашнее, – Ренджи явно чувствовал себя неуютно, даже его улыбка в этот момент казалась виноватой. – Мы… совсем забылись, и ты остался на улице… В общем, по-дурацки вышло. Чёрт! Похоже, впервые в жизни не знаю что сказать! – Абараи взлохматил распущенные волосы, запустив ладони в густую, сияющую в отблесках пламени, шевелюру и как-то грустно усмехнулся, скорее самому себе. – Одержимые страстью идиоты, но сегодня…
- Сегодня он, как и прошлой ночью, останется в моей палатке, – мучительные изъяснения Ренджи прервал Джаггерджек. – Вам там и без него есть чем заняться, а у меня место свободное под боком. Не вижу проблем, всё равно где спать.
- Под боком, говоришь… – Ренджи как-то странно, посмотрел на Куросаки, вручив ему тарелку с горячей едой, а потом перевёл взгляд на Гриммджо. – Ну да, пожалуй, оно так действительно лучше будет, удобнее. Свободного места у тебя в палатке больше и всё такое. – Абараи многозначительно хмыкнул и даже, как показалось Ичиго, весело усмехнулся.
- Но, если не хочешь, можешь ночевать у нас. Мы больше… не заставим тебя стоять на улице. Правда, ты нам не помешаешь, – Шухей с интересом посматривал в сторону продолжающего посмеиваться Абараи.
- Я не знаю, мне всё равно, где спать, – Куросаки понимал, что сейчас пытается врать в первую очередь себе самому. Сегодня он даже мысли не допускал, что Джаггерджек снова может позволить ему остаться у него на ночь. А тут… Да что тут? Всё правильно, Шухей и Ренджи не скрывают своих отношений от Гриммджо, а теперь и сам Ичиго в курсе. Так почему же не поступить так, как действительно будет удобнее?
- Значит, решено – доедай, и пойдём, нечего рассиживаться. Надо бы следующий раз приказать поставить наши палатки подальше друг от друга, тишина хорошо способствует крепкому, здоровому сну, – Джаггерджек скривил губы в насмешливой улыбке, оглядывая забавно прячущего взгляд Хисаги и довольно оскалившегося Абараи. – Под одной крышей с этими двумя уж точно не выспишься.
- Ага, а с тобой, конечно, всё иначе! – не удержался от поддёвки Ренджи. - С тобой у него обязательно получится полноценно отдохнуть или, что скорее всего, провалиться в забытье от изнеможения! Ладно, идите уже, мы тоже на покой отчаливаем через пару минут.

Ичиго непонимающе переводил взгляд с одного капитана на другого. Когда до него дошёл смысл сказанных Абараи слов, в груди что-то резко сжалось, на какое-то мгновение стало трудно дышать, а сердце заколотилось с удвоенной силой. Если бы не темнота, разбавленная светом костра, все бы сейчас любовались на его покрасневшую физиономию. Странные мысли, преследующие его в последнее время относительного Гриммджо, стали только ярче, после недвусмысленных намёков чрезмерно разговорчивого Ренджи.

Пока он шёл к месту ночлега, словно завороженный абсолютно бесшумной походкой Джаггерджека, идущего чуть впереди, Куросаки вспоминал все странные фразы и насмешки, что прозвучали всего несколько минут назад у костра. Может, для людей, живущих не совсем обычной жизнью, такие шутки в порядке вещей? Как ни странно, обидными или оскорбительными они не казались, по крайней мере, Ичиго ничего подобного не почувствовал. Ничего, кроме до безобразия несвоевременно появившегося возбуждения, от одной только мысли о голубоволосом хаме, бесцеремонно разглядывающем его в то раннее утро в палатке.

- Стели одеяла, сегодня за тобой ухаживать не буду. Надеюсь, с этим заданием справишься? – Гриммджо насмешливо хмыкнул, глядя на скрипнувшего зубами от злости парня. При этом свой свёрток со спальными принадлежностями он положил совсем рядом с местом Ичиго.
Куросаки шумно сглотнул. Ещё вчера, когда они спали довольно далеко друг от друга, он не мог уснуть под пристальным взглядом Джаггерджека. Казалось, даже одеяло не помогало укрыться от этих невозможных, прожигающих насквозь каким-то непонятным, пронзительным блеском глаз. А уж если этот своенравный хам уляжется рядом с ним, об отдыхе можно будет забыть до самого утра. Может, ещё не поздно перебраться в палатку к Шухею и Ренджи? Ичиго неимоверным усилием подавил в себе этот постыдный, трусливый порыв. Чего собственно он боится? На этот вопрос ответить никак не получалось.

Куросаки явно тянуло к Джаггерджеку, к этому сильному, свободному человеку, который в нужный момент оказывается рядом и, несмотря на всю свою внешнюю холодность и отчуждённость, внушает доверие и своего рода признание. В тоже время явная, нескрываемая агрессия и уничижительное отношение к другим, порой, просто выводили из себя. Хотелось врезать этому зарвавшемуся господину по морде и высказать всё как есть! Что не только он такой самый-самый! Хотя… бесспорно, один из лучших. Что вокруг тоже живые люди со своими чувствами, возможностями и способностями, которые зачастую не могут соответствовать его неимоверным требованиям, сколько не ори и не оскорбляй.
Но… Наверное, это было бы нормально, взять и спустить этого бездушного командира с небес на землю, если бы происходило в мирное время, в тихом родном городе, среди друзей и соседей. А здесь, во время похода и на поле боя, он бесспорно прав, управляя людьми в столь жёсткой, не поддающейся обсуждениям манере, он спасает им жизни. Как недавно и самому Ичиго.
Грубые обидные слова, небрежно брошенные Джаггерджеком во время сражения, уже почти стёрлись из памяти, оставляя лишь тихую, нарастающую с каждым днём, благодарность. Мог ведь и не спасать, просто не заметить или сделать вид, навсегда избавляясь от никчёмного рыжего кузнеца. Но нет, он помог ему и теперь у Куросаки есть возможность идти дальше и найти своих сестёр. Только за одно это можно было простить извечные насмешки и грубость, являющиеся, скорее всего, ничем иным, как способом демонстрации превосходства. Не лучший способ, даже глупый, но примириться можно. Вон Шухей и Ренджи вообще внимания на его слова не обращают. Абараи так и сам кого хочешь за пояс заткнёт. Просто они давно друг друга знают и это намного больше, чем извечные споры и ругань. Это знание их объединяет…

Ичиго поймал себя на мысли, что хочет хотя бы чуть-чуть, самую малость приблизиться к Джаггерджеку. Заглянуть в душу ледяного капитана, лишь слегка приоткрыв завесу, не нарушая границ и рамок, но всё же стать немного ближе.
Зачем ему это и почему он так много думает о Гриммджо, о его жизни, смысле и желаниях, Куросаки не понимал. Вернее, это самое понимание потихоньку приходило, никуда от этого деться было уже не возможно, но Ичиго мужественно задвигал подобные мысли подальше, отмахиваясь и оправдывая собственные стремления благодарностью и банальным интересом к неординарной личности, которой бесспорно являлся Джаггерджек. Вот только… Что делать со столь странным и необъяснимым волнением под пристальным взглядом голубых глаз? Непонятным желанием и даже возбуждением? Все эти непривычные ощущения выводили из себя. Почему вообще он так переживает и незаметно для себя самого чего-то ждёт? Чего ему ждать от считающего его полным ничтожеством Джаггерджека? Не говоря уже о том, что они оба мужчины и испытывать влечение к себе подобному несколько не… Хотя теперь, в свете последних событий, это уже не слишком определяющий довод, оказывается, половая принадлежность не способна возводить границы между теми, кто их в принципе не видит и не принимает. И, возможно, это даже правильно.

- Ты чего там замёрз? - насмешливый голос капитана вывел Куросаки из состояния полного погружения в раздумья. Джаггерджек умывался. У самого входа в палатку на невысоком деревянном кругляке стояла небольшая миска и кувшин с водой. Плеснув на лицо несколько раз, Гриммджо с удовольствием отфыркался. Стянув с себя рубашку, он наклонился и потянулся за кувшином, но на мгновение замешкался. - Или даже в таком простецком деле, как устройство лежака, тебе требуется помощь? Тогда, сначала помоги мне. Иди сюда, полей на шею.
Ичиго часто заморгал от неожиданности и неуверенно шагнул к Джаггерджеку. Оказывается, он умудрился настолько задуматься, что не заметил, как тот почти разделся и теперь стоит перед ним по пояс голый. Память тут же услужливо подбросила фрагмент вчерашнего раннего утра, нарисовала образ сидящего напротив Гриммджо, в небрежно распахнутой рубашке до середины груди и огромный, частично открывшийся взору шрам. Ведь он сейчас повернётся и тогда… Можно будет увидеть всё до конца. Куросаки даже затрясло от волнения, почему-то ему казалось, что этот шрам является для ледяного капитана чем-то очень личным и несёт груз воспоминаний из прошлого.
Откуда эти бредовые мысли? Ичиго уже отчаялся достучаться до собственного рассудка. Шрам как шрам, подобных полно на телах воинов, а Джаггерджек воин! Было бы странно с его боевым опытом не иметь на себе смертельных отметин.
- Иду, а одеяло я, к твоему сведению, могу и без посторонней помощи расстелить. Слава богу, бестолковые кузнецы этому обучены! – прозвучало даже резче, чем того хотелось, но постоянные издевательства со стороны Гриммджо вполне заслуживали соответствующего ответа.

В этот момент в палатку буквально влетел Абараи.
- Гриммджо, разведчики вернулись, пойдём. Новости не слишком утешающие.
- Что ж, всё-таки тебе придётся справиться с одеялом своими силами, – Джаггерджек на ходу подхватил рубашку и вышел следом за Ренджи.

Заснуть одному, в слишком просторной палатке, без пристального пронзительного взгляда нахального капитана, оказалось даже сложнее, чем в его присутствии. Тяжёлые мысли метались в уставшей голове, не давая отдохнуть и хотя бы ненадолго провалиться в спасительное забытье.
Что же могло произойти? Почему Абараи так встревожен? Какую весть принесли разведчики издалека? Все эти «что» и «почему» изнуряли многострадальное сознание, Куросаки промаялся на скомканном от возни одеяле почти до рассвета, так и не сумев сомкнуть глаз. Только когда снаружи послышались первые пересвисты ранних лесных птиц, и потянуло влажной прохладой, Ичиго удалось забыться тяжёлым сном.

- Просыпайся, Ичиго, вставай! – Шухей сидел рядом и осторожно тряс за плечо укутавшегося с головой в одеяло парня.
С трудом приподняв отяжелевшие от недосыпа веки, Ичиго попытался сконцентрироваться на словах Хисаги. Снаружи слышались громкие голоса и шум колёс гружёных телег. Машинально глянув в сторону спального места Джаггерджека, Куросаки увидел всё тот же не разобранный свёрток. Значит, Гриммджо так и не возвращался в палатку.
- Давай-давай, надо по-быстрому собираться, лагерь уже сворачивают, через полчаса выдвигаемся, – Шухей затормозил на выходе и ободряюще улыбнувшись, проговорил: – Ничего страшного, просто небольшое отклонение от курса, второй раз уже за этот поход. Я по пути тебе всё расскажу, выходи быстрее.
Ичиго быстро поднялся, чувствуя, что остатки сна испарились без следа. Наспех свернув одеяла и сложив свою импровизированную постель рядом со свёртком капитана, Куросаки успел умыться и найти свой ранец, когда в палатку заглянул солдат и попросил его выйти.

Спустя некоторое время, Шухей рассказывал Ичиго, сидящему за его спиной, почему им пришлось организовывать столь стремительные сборы и срочно покидать удачное место стоянки.
- Ночью вернулись разведчики, которых Гриммджо ещё рано утром отправил вперёд. – Хисаги потянулся к сумке, подвешенной на поясе и, достав небольшой тряпичный свёрток, протянул его Куросаки. – Вот, поешь, хлеб и мясо. Фляжку с водой потом дам. Так вот, разведчики чуть не наткнулись на большой вражеский отряд, идущий прямиком нам навстречу. Они лагерь разбили в неприметном месте, наши их чуть не прошляпили и не прошли мимо. Суть вот в чём, нам сейчас нужно поднажать, чтобы успеть добраться до переправы и свернуть с основной дороги на северную. Таким образом, мы сможем разминуться с противником и не вступать с ним в бой. В нашем теперешнем положении это равносильно самоубийству.
- А если вдруг… – Ичиго попытался представить себе новую схватку с врагом. В его памяти всё ещё были отчётливо запечатлены мгновения, длиной в целую жизнь, проведённые на поле боя, в своём первом настоящем сражении.
- Нет, об этом лучше даже не думать, а постараться этого «если» избежать всеми силами. Времени у нас достаточно, если не произойдёт ничего из ряда вон, успеем. Только теперь ближайшая стоянка будет не раньше, чем свернём с основной дороги. Самое большее, в течение суток нам светит короткий привал, чтобы поесть.

Как и сказал Хисаги, двигались они почти без остановок. Только раз в конце дня сделали короткий привал, да ещё остановились уже глубокой ночью, когда одна из повозок на хорошей кочке лишилась колеса и завалилась на бок. На удивление довольно быстро, слаженными действиями, солдаты вернули телегу в строй, и войско продолжило свой путь.

Ранним утром следующего дня впереди показалась небольшая, но довольно бурная речка, возле которой их поджидали двое, только что перебравшихся вброд разведчиков. Издалека было видно, как к ним подъехали Гриммджо и Ренджи, чтобы как можно быстрее получить новую информацию. В это время был объявлен кратковременный привал, с целью подготовки к форсированию реки.

- Чёрт! Так ходить можно разучиться! – Шухей спрыгнул с Изгира и разминал затёкшие от долгого сидения в седле ноги. – Ты пока по нужде отлучись, если надо, а я пойду, разузнаю последние вести. Только недолго, я так полагаю, переправляться начнём прямо сейчас.
- Хорошо, я буду рядом и сразу вернусь.

Минут через пятнадцать отряды начали готовиться к переправе. Обозы вытягивались в узкую линию по одному, пешие и конные воины располагались по обеим сторонам.
- Всё нормально, враг ещё далеко, так что успеем пересечь реку и преспокойненько свернуть в нужную сторону, – Хисаги вскочил в седло и махнул рукой Куросаки. – Забирайся, последний рывок и сможем спокойно отдохнуть.
Ичиго от волнения перед предстоящим переходом и надвигающимся противником, почти не чувствовал усталости, хотя и не спал уже целые сутки. Да что там говорить, выспаться на предыдущем месте стоянки ему тоже не удалось, но пока получалось вполне уверенно держаться на ногах и даже ровно сидеть в седле.

Место переправы было выбрано заранее. Широкое мелководье как нельзя лучше подходило для перехода телег и конницы. Обозы медленно двинулись вперёд, всадники и пешие не отставая пошли следом. Гриммджо и Ренджи ехали впереди, иногда кто-то один из них останавливался, отставал, что-то улаживал среди солдат, отдавал распоряжения и снова возвращался во главу строя. Ичиго успокоился, всё проходило чинно и гладко. Телеги аккуратно преодолевали водяную преграду, периодически закрывающую колёса полностью. Лошади не шарахались, шли ровным размеренным шагом, поднимая волны брызг, пешие немного отставали, но, в общем, переправа проходила в обычном режиме.
Хисаги и Куросаки вместе со всеми пробирались сквозь толщу воды верхом на Изгире.
Никто не понял, что произошло в следующее мгновение, но лошади идущего рядом обоза вдруг резко дёрнулись и потащили телегу в сторону. Судя по всему, колесо попало в яму, и повозка стала заваливаться на бок. Мелководье вещь коварная, всего в паре метров от брода может быть вполне приличная глубина. Одна из лошадей оступилась и ушла под воду с головой, утягивая за собой вторую. Возничий и рядом идущие солдаты пытались расцепить телегу и спутанных лошадей. Неслабое течение существенно осложняло задачу.
Обозы остановились. В общей сумятице кому-то, наконец, удалось отстегнуть упряжь и даже освободить одну лошадь. Та, что начала тонуть первой, под тяжестью сбруи, увлекаемая течением, уже скрылась под водой полностью. В тот же миг повозка сильнее накренилась, самое страшное, что в ней помимо мешков с провизией и прочего скарба, находилось ещё и несколько раненых.
Ичиго с ужасом смотрел, как один из солдат, которого он прекрасно помнил, упал в воду. Прошлым вечером измотанный Хисаги почти безрезультатно пытался лечить его сломанную в нескольких местах ногу, с таким ранением этот человек не смог бы выбраться из реки самостоятельно.
В суматохе все пытались удержать и не дать полностью перевернуться телеге с оставшимися в ней людьми и провизией. Не раздумывая, Куросаки соскочил с Изгира, невзирая на протестующие крики Шухея, и нырнул следом за исчезнувшим под водой раненым.
Взболомученная сотнями ног и копыт вода из прозрачной превратилась в мутную жижу, смешанную с песком и мелкими камнями. С огромным трудом Ичиго разглядел под водой трепыхающегося на последнем дыхании человека. Оставалось совсем немного, просто приподнять его и подтолкнуть в сторону обозов, а там уж его кто-нибудь подхватит и тогда можно будет выбраться самому. Но как же неимоверно сложно, оказалось, сделать это, пытаясь сопротивляться ледяному течению. Сил хватало лишь на то, чтобы вынырнуть на поверхность и жадно вдохнуть глоток воздуха, убеждаясь, что голова солдата тоже над водой, и он может дышать. Перехватив раненого покрепче, Куросаки изо всех сил рванул в сторону мелководья, понимая, что долго не продержится, да и бурный поток не позволит ему долго оставаться в зоне досягаемости тех, кто может помочь.
В какой-то момент Ичиго удалось-таки прорваться сквозь ледяную преграду всего на пару шагов ближе к обозам и как можно сильнее отпихнуть от себя раненого воина, который к его огромному облегчению успел ухватиться за протянутое ему навстречу копьё. Именно в эту секунду наклонившуюся повозку не удалось удержать и она, проваливаясь в яму вторым колесом, опрокинулась в воду. Сражающийся с потоком Куросаки, не успел среагировать и вовремя уйти от опасности. Перевернувшаяся телега, грозя погрести под собой, увлекла его на дно, сильным ударом выбивая из лёгких последний глоток воздуха. Ичиго оказался зажатым между плотным слоем речного дна и тяжёлым деревянным каркасом. Резкая боль прострелила правое бедро, гнёт с каждой секундой становился всё сильнее, в голове загудело, неумолимое желание сделать вдох, заставляло корчиться в последних бесплотных попытках освободиться.

Вода проникала в нос и рот, Куросаки мог поклясться, что чувствовал как мерзко, болезненно песок скребёт его глотку, заставляя захлёбываться. Перед глазами, мучительно вглядывающимися в густую муть, промелькнуло что-то яркое. Как ему удалось вообще что-то разглядеть, в грязной воде было непонятно, скорее всего, отключающееся сознание подбрасывало нереальные видения. Однако, Ичиго в туже секунду почувствовал резкое облегчение, тяжесть придавившего его обоза исчезла, и кто-то молниеносно выдернул его на поверхность. Затем спаситель перекинул его через плечо и с силой несколько раз ударил по спине, заставляя выплёвывать воду и делать первый, самый тяжёлый вдох.

Заходясь бешеным кашлем и трясясь, словно в лихорадке от дикого холода, Куросаки не заметил, как очутился уже на противоположном берегу. Тот, кто только что спас ему жизнь, вытащил на себе из воды, сейчас довольно грубо швырнул на траву. Ичиго с трудом открыл саднящие от грязной воды глаза, и увидел перед собой заходящегося в гневе Гриммджо. С мокрых, кажущихся теперь тёмно-синими волос, ручейками стекает вода, кулаки сжаты до побелевших костяшек, зубы стиснуты от злости. Ичиго скривился от боли в бедре и снова закашлялся: «Наверное, точно6 добьёт», - мимоходом промелькнула безумная мысль. Но почему-то перед этим ледяным капитаном, мечущим молнии, явно с огромным трудом сдерживающим себя, даже в таком состоянии не было страшно. Было хорошо и спокойно. Наверное, он просто сошёл с ума, или вообще утонул, а вся история со спасением просто предсмертное видение, или что-то ещё наподобие. Ичиго сам того не понимая, улыбнулся. «Будь что будет, умер, значит так и должно быть, простите меня, Карин и Юзу…»

- Я тебя придушу собственными руками, чёртов щенок, если тебе так не терпится сдохнуть! – запыхавшийся, разъярённый Джаггерджек навис над распластавшимся на земле Куросаки. – Проще тебя к собственному седлу привязать, одной проблемой меньше будет! - Гриммджо отвернулся в сторону и попытался немного успокоиться. Всё его существо сейчас просто распирало от злости на этого бестолкового рыжего идиота. Что за натура такая, лезть во все дыры, не думая о последствиях!

Одна единственная мысль разрывала сознание Джаггерджека на части – мог не успеть…
Вот они ровным строем медленно, но верно продвигаются вперёд, больше половины войска уже на противоположной стороне. Вдруг позади послышался неясный шум и ржание испуганных лошадей. Гриммджо развернул коня и как можно быстрее направился в обратную сторону, силясь рассмотреть издалека, что произошло и с кем. Это «с кем» в последнее время всё настойчивее напоминало о себе, заставляя задумываться о совершенно ненужном, к тому же, абсолютно бестолковом и навязчивом рыжем.
Оказавшись, наконец, в гуще событий, стремительно ориентируясь в происходящем, он увидел Изгира, чуть в стороне от опасно накренившейся повозки. Вокруг сновали встревоженные солдаты, пытаясь вытащить кого-то, отнесённого течением в сторону. В общей суматохе Гриммджо старался разглядеть Шухея и прилагающегося к нему рыжего кузнеца, но ни того, ни другого в поле зрения не оказалось. В тот момент, когда воинам удалось выдернуть из бурного потока утопающего, повозка качнулась и стала заваливаться на глубину. Джаггерджек увидел Хисаги, метнувшегося к телеге, под которой всего на мгновение мелькнул рыжеволосый мальчишка, и тут же перевёрнутая повозка погребла его под собой, увлекая на дно. В последнюю секунду один из солдат успел отдёрнуть Шухея в сторону, но его всё-таки зацепило широким бортом, развалившимся надвое.
Гриммджо больше не думал ни о чём, кроме скрывшегося под толщей воды вместе с обозом Куросаки. Со скоростью ветра слетев с коня, он опрометью бросился к исчезающей с поверхности телеге. Отпихнув в сторону замешкавшихся солдат, Джаггерджек нырнул, не смея потерять ни одной секунды.
Мерзкий холодный страх окутал удушливым коконом. В голове болезненным шумом билась одна единственная мысль – «успеть, только бы успеть». Самым важным сейчас было, чтобы Ичиго остался жив. Почему-то Гриммджо был уверен, что никогда не простит себе, если не сумеет сохранить жизнь этому несносному смельчаку. Не время было размышлять над собственными странными ощущениями, а когда Куросаки, кашляя и отплёвываясь, содрогался у него на руках, невыносимо захотелось прикончить его и разом завершить все эти непривычные душевные метания.

- Чёртов горе герой! Мы с тобой ещё позже поговорим, основательно! – вид у Джаггерджека, когда он произносил эту фразу, был поистине зловещим. Горящие гневом глаза, широкая улыбка, больше всего напоминающая оскал дикого зверя и всё ещё крепко сжатые кулаки. – До места стоянки всего пара часов ходу, надеюсь, выживешь за это время, и я сам, своими руками откручу твою бестолковую рыжую голову!
Куросаки, привставший с земли, опираясь на локти, перестал улыбаться. В голове уже достаточно прояснилось, чтобы понять, что Джаггерджек, сотрясающий воздух своим громким криком, сулящий ему всяческие виды расправы, вполне реален. А это значит, что он не утонул, остался в живых, и, судя по настроению спасителя, лишь до поры до времени.

Подоспевшие в очередной раз разведчики, сообщили, что обнаружили более подходящее место стоянки несколько дальше ранее запланированного. Капитаны обоюдно решили дойти туда, чтобы наверняка избежать неожиданных встреч с врагом и прочих неприятностей. Всё-таки этот второстепенный путь был не настолько детально изучен и стоило воспользоваться подвернувшейся возможностью понадёжнее укрыться во время стоянки, которая должна была быть достаточно длительной.

- Эх… Ещё пара–тройка часов пути, а люди уже итак вымотаны долгой дорогой и переправой, – Хисаги понуро вздохнул, осторожно поворачиваясь к Куросаки, который всё ещё подрагивал время от времени, тесно прижимаясь к его спине.
Шухей решил пока не изводить Ичиго разговорами по поводу случившегося на реке. Уставшему, измученному парню сейчас нужен был отдых, а ещё лучше горячий чай и тёплое одеяло, но это будет возможным только когда они дойдут до места стоянки. Главное, он его осмотрел, в этот раз со всевозможной тщательностью, памятуя о воспалившейся из-за его невнимательности ране ноге и не заставивших себя долго ждать последствиях. Хисаги уже не впервые за время похода отмечал про себя, что парнишка стал ему очень близким, даже родным, словно младший брат, которого никогда не было. Своенравный, сильный и смелый, но, в тоже время, какой-то простой, добродушный и даже немного наивный. Хотелось смотреть в его тёплые, лучащиеся уверенностью глаза, трепать непослушные яркие, как солнце, пряди, и говорить что-нибудь весёлое, чтобы видеть, как он улыбается.

Глава 6.

Несмотря на усталость, солдаты разбили лагерь очень быстро. Палатки одна за другой вырастали в широкой лощине, выбранной для места стоянки, словно грибы после дождя. Куросаки сидел, привалившись спиной к телеге с провизией, стараясь внимательно наблюдать за происходящим и не провалиться в сон. На его предложение помочь Хисаги ответил однозначным отказом. Видимо, он действительно выглядит не лучшим образом. Если сейчас ещё и Гриммджо устроит ему обещанную головомойку… Но, к счастью, худшие опасения Ичиго не подтвердились. Шухей, позвавший его в палатку, чтобы подлечить ушибленное бедро, обмолвился, что Джаггерджек вместе с небольшим отрядом отправился осматривать ближайшие окрестности. Таким образом, исполнение смертного приговора откладывалось на неопределённый срок, чему Куросаки был однозначно рад и даже многозначительно улыбнулся собственным мыслям, с трудом передвигая ноги, следуя за другом в центр лагеря.

- Может, всё-таки, к нам? – Хисаги мотнул головой в сторону их с Абараи палатки, вопросительно глядя на Ичиго.
- Шухей, правда, всё в порядке. Для меня нет никакой разницы, где спать. Гриммджо не заставляет ложиться у входа на соломе, даже выделил целых два одеяла, так что меня всё устраивает.
Пусть пребывание рядом с Джаггерджеком по-своему нервировало, заставляло напрягаться и наводило на странные, неблагоразумные мысли, отказываться теперь от его мимолётного общества совершенно не хотелось. Куросаки, наоборот, чувствовал, что хочет стать ближе этому человеку, рассмотреть, узнать больше, вот только… Высокомерному капитану это совершенно ни к чему. Кто Ичиго для него? Бестолковый, никчёмный, создающий проблемы одним своим присутствием. Кстати, о проблемах, именно сегодня он бы не отказался, чтобы Гриммджо вернулся как можно позже, может, поостынет немного, по крайней мере, передумает его убивать.
- Ну, как хочешь. Просто знай, если надумаешь, приходи в любое время, – Шухей слегка подтолкнул вперёд замешкавшегося на входе в палатку Куросаки. – Я быстро осмотрю твоё бедро, и сможешь выспаться, наконец.
- Хорошо. Чёрт, кажется, никогда раньше так сильно спать не хотел. Такое ощущение, что я уже во сне и всё, что происходит, мне только видится, – Ичиго вымученно улыбнулся, ища взглядом одеяла.

Когда ушёл Хисаги и как он уснул, Куросаки не помнил, почти сразу же погрузившись в желанное забытье, упав на импровизированную постель. Проснулся Ичиго уже поздним вечером. Снаружи тишина, вход в палатку плотно зашторен, слабый огонёк масляной лампы едва заметно подрагивает, освещая место ночлега.
Услышав рядом с собой глубокое мерное дыхание, Куросаки осторожно повернулся на звук. Совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, растянувшись во весь рост на своём одеяле, лежал Джаггерджек.
Спящий он выглядел совершенно иначе. Спокойный, даже умиротворённый, словно все проблемы и заботы разом оставили его, позволив ненадолго отрешиться от груза действительности. На мгновение Куросаки показалось, что на губах капитана промелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Наверное, во сне видит что-то хорошее. Уж точно не грохот сражения, и не разрывающие душу крики идущих на смерть воинов. Может, свой дом? Интересно, каким может быть жилище этого закалённого в боях человека? А может быть, любимую девушку или жену… Чёрт! Да что угодно! Всё равно бесполезно представлять, не зная наверняка! Ичиго удивила собственная реакция на простые, совершенно ничем не обоснованные мысли. Ему почему-то стало не по себе, когда он представил Гриммджо возвращающегося из похода в свой дом, где его встречает жена, а на шею кидается маленький сорванец. Всё верно, кто он такой, чтобы знать о жизни ледяного капитана что-то столь личное, и, как теперь показалось, лучше и не знать ничего подобного.
Странное чувство, не поддающееся описанию, с головой захлестнуло Куросаки. Стало как-то обидно и горько, от осознания собственной значимости для Джаггерджека, вернее её полного отсутствия. Ичиго тяжело вздохнул, отводя взгляд от лица капитана, произвольно опускаясь ниже, к распахнутому вороту рубашки, демонстрирующему часть посветлевшего от времени шрама, будоражащего сознание. Тихо выругавшись сквозь зубы, Ичиго поднялся и направился к выходу. Не хватало ещё, чтобы безумные, нереальные мысли об обнажённом Гриммджо снова прочно засели в мозгу. Вот ведь напасть, и чего в нём такого привлекательного? Отвратительный! Грубый! Самовлюблённый! Мужик, в конце концов! От штурма собственных мыслей Куросаки отвлёк тихий смешок, раздавшийся из-за спины.

- И куда это ты собрался? Надоело меня разглядывать, решил пойти погулять - вдруг кого-нибудь спасти в очередной раз понадобится! – Ичиго вздрогнул и медленно развернулся. Джаггерджек уже сидел, пристально глядя на него.
- Хватит постоянно издеваться надо мной! Я тебе что, мальчик для битья? – хмурый, пронзительный взгляд капитана снова заставлял нервничать. Куросаки не мог позволить ему глумиться дальше, поэтому молча сносить оскорбления не собирался.
- Нет, ты скорее подходишь для внеплановых тренировок по спасению всяких тупых баранов. А вместо спасибо ещё и зубы показываешь. Естественно, в наше время кузнецам правила хорошего тона ни к чему, знай себе стучи молотом по наковальне…
- Заткнись! – Ичиго в порыве злости уже не контролировал свой голос, да и не считал это нужным в данный момент. Хочет ругани – хорошо, он её получит! – Я бы обязательно поблагодарил, но ты же слова сказать не даёшь, сразу стараешься сравнять с землёй недостойного! Как раз в твоём духе, о, великий! И… – Куросаки даже стал запинаться от распирающей обиды и несправедливости по отношению к его образу жизни, ко всему, о чём не имел ни малейшего представления этот доблестный воин. – Стучать молотом по наковальне, как ты выразился, не так и просто. Я вот абсолютно уверен, что ты бы не справился! По крайней мере, с первого раза, а от меня требуешь, чтобы я понял и принял все премудрости походной жизни, с которой сталкиваюсь впервые, за несколько дней!
- Я ничего от тебя не требую, маленький бесполезный источник проблем! Я просто хочу, чтобы ты не лез на рожон и не подставлял своими действиям других! – Гриммджо поднялся и подошёл к Ичиго вплотную, яростно сверля тяжёлым взглядом.
- Это ты о себе? Я не просил меня спасать, мог бы просто сделать вид, что ничего не замечаешь, ни тогда, на поле боя, ни во время переправы, и одним источником проблем, как ты выразился, стало бы меньше! И вообще, ты бы сам поступил точно так же! Бросился бы на помощь этому раненому солдату, свалившемуся с обоза, ведь за мной же ты нырнул! Не стал дожидаться, когда я сам выплыву или мне поможет кто-то другой!
- Дубина! Не сравнивай меня с собой! Я прекрасно осведомлён о своих способностях и точно знаю, что смогу сделать то, что нужно! А ты… Ты просто несёшься вперёд, не думая и не оглядываясь! Смелость, граничащая с безумством – это верная гибель! Причём не только для тебя самого! Этого человека обязательно спасли бы без твоей никчёмной храбрости! Рядом были куда более опытные, знающие, что делать, воины! А те секунды промедления, которые и показались тебе неприемлемыми, дали бы возможность сделать всё правильно, не подвергая риску кого-то ещё. Одно обдуманное действие гораздо правильнее суматошной беготни и бесполезной горячки. Это правило выживания в полевых военных условиях.
- Да что ты заладил со своими военными условиями и прочими правилами! Я жив, тот солдат тоже, ты герой, всё замечательно! – Куросаки уже откровенно не понимал этого нравоучительного тона. Ну, злится, зачем же сгребать всё в кучу и долбить его снова? Он прекрасно знает, что слабее и совершенно ничего не смыслит в их ратных делах, но стоять в стороне, когда кому-то нужна помощь не собирается и никогда не сможет остаться безучастным к чужой беде.
- Замечательно, значит… – голос Джаггерджека стал тихим и показался Ичиго даже пугающим. – А то, что по твоей вине чуть не погибли несколько человек, тоже замечательно? Конечно, ты был так увлечён самоотверженным подвигом, что не мог видеть, как на глубину пришлось лезть ещё нескольким солдатам, чтобы попытаться вытащить вас обоих. А когда тебя накрыло повозкой? Ты не заметил рядом Шухея? Его чуть не завалило вместе с тобой, потому что он пытался вызволить тебя в последнее мгновение. Он ранен, его чудом удалось спасти от той же участи. Случись всё хотя бы чуть-чуть иначе, и отделаться потерей одной лошади во время переправы уже бы не удалось.

Только теперь Куросаки вспомнил, что обратил внимание на походку Хисаги, когда они шли к палаткам. Тот как-то странно прихрамывал и держался слишком прямо, словно боялся потревожить спину. Но в тот момент Ичиго был таким уставшим, измотанным, что попросту не стал расспрашивать друга о всякой ерунде. Вот тебе и ерунда… Оказывается, Шухей рисковал жизнью из-за него, а он… И Гриммджо прав, целиком и полностью. С его навыками выживания лучше сидеть в телеге не высовываясь, чтобы, не дай бог, не навредить кому-то ещё.

- Ну, и что ты замолчал, горе герой? На подвиги больше не тянет? – Джаггерджек сбавил обороты, видя, что парень и так уже полностью погрузился в самобичевание. На его лице отобразилась вся сложная гамма чувств, переживаний и боли. Куросаки очень близко воспринял всё сказанное Гриммджо и это правильно. Может, теперь перестанет стремглав кидаться в омут с головой, будет хоть немного задумываться над своими действиями.
- Я… Просто так само собой вышло. Я не хотел, и… – Ичиго не мог подобрать слов оправдания, да и ни к чему они сейчас были.
- Просто бывает дома, в тёплой постельке или за столом, перед тарелкой супа, а здесь нет. Здесь ты должен… Нет, ты обязан думать, что делаешь. А если не знаешь или не умеешь – спрашивать и учиться необходимому. Иначе - очень просто схлопочешь стрелу в спину или утонешь по глупости, как в твоём случае.
Ичиго безвольно опустил руки, по его вине могли погибнуть люди. Ничего более кошмарного он себе представить не мог. Столько мыслей одновременно закружилось в потяжелевшей голове, что остановиться на чём-то конкретном не получалось. Хотелось прямо сейчас бежать к Хисаги, извиняться или… Что «или», Куросаки не знал. А ещё хотелось остаться и почему-то прижаться к Джаггерджеку, почувствовать тепло его рук, которое ощутил однажды и пообещать, что больше никогда никого не подведёт. Что он справится!

Только этот самодовольный хам вряд ли в состоянии понять, что он сейчас чувствует.

- Думаю, ты понял, что я хотел сказать, и впредь не будешь вести себя как сопливый пацан, мечтающий стать героем, – Гриммджо уже совершенно спокойно, с лёгкой улыбкой разглядывал стоящего напротив парня. Всё-таки он действительно особенный. По выражению его лица можно было прочесть практически каждую мысль, озарившую рыжеволосую голову, увидеть каждое обуревающее его чувство. И сейчас этот несносный смельчак явно борется с раздирающими его эмоциями. Злится на бесцеремонные грубые фразы, с лёгкостью брошенные Джаггерджеком, задыхается под навалившимся грузом совести и осознания собственной глупости. Весь как на ладони. Забавно хмурится, нервно теребит пальцами край рубашки и тяжело дышит, размышляя над ответом, промолчать не может, совершенно не в его духе. Но смотрит прямо, не прячет глаз, словно бросает вызов, даже в этой ситуации готов отстаивать своё я.

- Знаешь, мне до чёртиков надоело выслушивать все эти оскорбления! Бестолковый! Никчёмный! Сколько можно! Ты вообще представляешь себе, что такое работа кузнеца? О каких тёплых постельках и прочей ерунде ты талдычишь? Да, я не размахиваю оружием на поле боя, но это не значит, что моё существование только поэтому становится бесполезным. Вот ты, Гриммджо, знаешь, кто выковал твой меч? Сколько сил и времени потребовалось, чтобы создать это достойное «великого тебя» оружие? – Куросаки заходился в праведном гневе, не замечая, как блестят весельем глаза капитана и как губы медленно расплываются в насмешливой улыбке.
- Ты прав, я не знаю мастера, изготовившего мой меч, он достался мне в одной из битв, в качестве трофея. Да и по большому счёту абсолютно всё равно, кто и сколько времени потратил на его создание. Главное, что он теперь в моих руках и служит мне верой и правдой уже не первый год. Но если случится его потерять – просто обзаведусь новым. Не оружие делает воина сильным, а он сам и его навыки. Так что, твои потуги заявить о себе совершенно тщетны. С таким же успехом мог бы и лошадей подковывать, – Джаггерджек видел, как Ичиго стиснул зубы, как из последних сил старается сохранить самообладание и не бросится на него с кулаками.
- Ты… Ты вообще замечаешь кого-то вокруг, кроме себя, сукин сын! – Куросаки выплёвывал слова сквозь зубы, стараясь не переходить на крик. Теперь он явно видел, что капитан просто издевается над ним и специально провоцирует, раззадоривая с непонятным изуверским наслаждением. – И как только такой, как ты смог стать командиром и повести за собой людей! Ты же сам по себе, для тебя больше никого не существует!
- Зато маленькому мальчику, требуется целая свора нянек, чтоб ненароком не расшиб себе коленку или не натворил чего ещё! На кой чёрт вообще попёрся с нами? С чего ты взял, что нужен здесь? Ты совершенно бесполезный и…
- Закрой свою пасть! – Ичиго сорвался с места, преодолевая расстояние в один шаг за какие-то доли секунды.
Гриммджо не успел договорить, пришлось резко уворачиваться от летящего навстречу кулака. Этот рыжий недотёпа всё-таки не выдержал. Как же Джаггерджеку нравилось смотреть в полыхающие злостью глаза, видеть растерянность и одновременно слепую решимость, граничащую с отчаянием. Такой живой, яркий, уязвимый и… красивый. Гриммджо понял, что сдержаться в эту ночь у него не получится. Не потому, что не властен над собственным желаниями, а потому, что попросту не хочет этого делать.

А вот второго удара, последовавшего почти сразу за первым, он определённо не ожидал. Не успев среагировать, Джаггерджек получил в челюсть, пошатнулся, с трудом удерживая равновесие. Удар у Куросаки был просто превосходным, недаром кузнец, в глазах на мгновение потемнело и даже зашумело в ушах. Очень давно уже Джаггерджеку не прилетало таким образом в банальной, совершенно глупой ситуации. По виду и не скажешь, что в этом парнишке, не отличающимся выдающимися физическими данными, столько силы.
- Надо будет обязательно принять это во внимание на будущее, – невнятно пробормотал Гриммджо себе под нос, тряхнув головой, полностью концентрируясь на происходящем.
Это даже хорошо - обладать кем-то сильным гораздо приятнее, а то, что он возьмёт этого строптивого мальчишку прямо сейчас Джаггерджек не сомневался. Подобную агрессию и несдерживаемую ярость легко обратить в противоположные эмоции, к тому же, вполне очевидно, что Куросаки к нему далеко не равнодушен. Достаточно сделать один верный шаг, и встрепанный, разгорячённый рыжик сдастся на милость соперника.

Гриммджо метнулся к стоящему в шаге от него Ичиго, ошарашено замершему на месте. Видимо, столь яростной реакции парень сам от себя не ожидал. Дать по морде капитану – это нечто, выходящее за грани дозволенного. Даже несмотря на то, что он не солдат, мало не покажется.
Сбив парня с ног, Джаггерджек рывком опрокинул Куросаки на пол, наваливаясь сверху своим телом. Не давая опомниться, Гриммджо обхватил ладонью его затылок и с силой притянул к себе, впиваясь грубым поцелуем. С жадностью сминая мягкие губы, врываясь в рот языком, пресекая малейшую возможность воспротивиться. Хотя, как показалось капитану, парень особо и не дёргался. Когда Джаггерджек, наконец, оторвался от Ичиго и немного ослабил хватку, тот смотрел на него широко раскрытыми, потемневшими от неизведанных ощущений, глазами, но освободиться не пытался.

- Значит, я не ошибся, ты точно не будешь против, – прохрипев севшим от возбуждения голосом на ухо лежащему под ним Куросаки, Гриммджо тихонько прикусил мочку, чувствуя, как тот заёрзал и рвано вдохнул. Потом провёл языком по шее, спускаясь ниже, скользнул по оголённой ключице и снова вернулся к манящим, покрасневшим от первого натиска губам. Второй поцелуй был мягче, глубже, будоражил ещё сильнее, сводя с ума обещанием большего. Ичиго шумно выдохнул, прижимаясь к нему всем телом, и Джаггерджек почувствовал бешеный ритм готового вырваться из груди сердца. Как же он хотел этого мальчишку, всего, целиком и полностью, прямо сейчас. Он, не задумываясь, взял бы его силой, если бы в этот момент рыжему строптивцу вздумалось сопротивляться. А потом будь что будет, всё равно никуда не денется, сбегать не в его характере.
- З-зачем тебе это? – Ичиго старался говорить нормально, но вышло всё равно слишком тихо и хрипло. – Решил найти бестолковому кузнецу хоть какое-нибудь применение?
- К чёрту «зачем» и «почему», я до темноты в глазах хочу тебя, мелкий паршивец. И ты… – Джаггерджек ухмыльнулся и ощутимо сдавил через штаны напряжённый член вздрогнувшего под ним парня. Погладил, неотрывно глядя, как Куросаки прикрыл глаза от непривычных, но определённо приятных ощущений и скользнул ладонью под рубашку, заставляя упругие мышцы живота сжаться под лёгкими прикосновениями. – Ты тоже меня хочешь, очень хочешь. Хотя… Твоя идея по поводу подходящего применения бестолковому кузнецу не лишена смысла. Пожалуй, это то, с чем ты точно справишься.
- Иди к чёрту, самодовольный ублюдок! – Ичиго постарался вывернуться и, изловчившись, пнул коленом глумящегося над ним наглеца. – Я тебе не подстилка для развлечений! Ненавижу…
- Тише–тише, не заводись… – Гриммджо навалился сильнее, пресекая яростные брыкания Куросаки, вновь заскользил по обнажённой шее языком, до самого уха и прикусил мочку. Он уже понял, что эта нехитрая ласка заставляет спесивого рыжика забывать обо всём. – Я такого не говорил, и даже никогда так не думал. Поэтому успокойся, тебе ведь нравится? – Джаггерджек накрыл ладонью возбуждённый член парня и тихонько сжал. – Очень нравится…

Ичиго хотелось опять врезать этому зарвавшемуся безумцу. Стереть наглую, надменную улыбку с красивого лица. Но ещё больше хотелось, чтобы он замолчал. Просто замолчал и снова поцеловал, заставляя кровь в венах закипать от бушующего пламени, разгорающегося от умелых прикосновений. Ещё ближе, сильнее, больше. Пока есть, пока Гриммджо рядом, он готов позволить делать с собой что угодно, лишь бы это обжигающее, разливающееся по всему телу тепло, не исчезло.
Куросаки сам потянулся за следующим поцелуем, который капитан разорвал слишком быстро.
- Погоди, пора избавиться от одежды и добраться до одеяла. – Джаггерджек быстро поднялся, увлекая его за собой.

Вид полностью обнажённого Ичиго заставил Гриммджо стремительно расстаться с остатками самообладания. Достаточно высокий, стройный, но не худой, красивое тело, словно специально создано для того, чтобы сгорать объятым желанием.
Смущённый, но решительный взгляд, лёгкая дрожь и пересохшие от частого дыхания губы, к которым снова хотелось прильнуть в поцелуе, ничего прекраснее Джаггерджек не мог себе представить в этот момент. Понимая, что сегодня всё будет довольно быстро и на нежности его не хватит, Гриммджо потянулся за фляжкой масла для лампы. Давно у него никого не было, а этот невинный соблазнитель слишком долго испытывал его терпение.
- Перевернись. Это подоткни под живот, – Джаггерджек скомкал маленькое одеяло и протянул его Куросаки. – В первый раз, скорее всего не слишком понравиться, так что, расслабься насколько это возможно. Я не хочу намеренно причинять тебе боль, но сдерживаюсь уже из последних сил, – чувствуя, как Ичиго напряжённо дёрнулся и затаил дыхание, Гриммджо тихо усмехнулся.
– Не бойся, ты же у нас смелый. И не вздрагивай так, это не эшафот, – Джаггерджек положил ладонь на напряжённую поясницу Куросаки и медленно провёл рукой вверх, мягко оглаживая спину, легко касаясь пальцами нежной кожи. Осторожно обводя отметины шрамов, мешающих в полной мере насладиться гладкостью, но как оказалось, только сильнее распаляющих желание прикасаться вновь и вновь. Хотелось стереть эти грязные следы боли с красивого сильного тела, вырвать уродливые отпечатки из юной, чистой души.
Наклонившись, Гриммджо поцеловал самый тёмный глубокий шрам. Почувствовав, как Ичиго вздрогнул под ним и задышал отрывисто и шумно, стал покрывать невесомыми поцелуями всю спину. Потом заскользил языком по позвоночнику, добираясь до затылка, зарылся лицом в растрепанные рыжие пряди и жадно вдохнул одуряюще соблазнительный запах. Запах страха и неистового желания, будоражащий, заставляющий терять рассудок и сгорать изнутри от всепоглощающего пламени страсти.

Ичиго боялся пошевелиться. Ему казалось, что от прикосновений Джаггерджека он растворяется в неизведанных, сильных и безумно ярких ощущениях, никогда ранее не испытанных. Ещё немного и он просто сойдёт с ума, не в силах совладать с собственным телом и разумом, стремительно покидающим его с каждой секундой. Но если эти руки и губы исчезнут, перестанут терзать, разрывая лаской на части – он просто умрёт…

- Вот так. Уже гораздо лучше, – Гриммджо ненадолго отстранился от распалённого, так соблазнительно выгибающегося навстречу его прикосновениям Куросаки. Податливое тело, жаждущее ласки, сводило с ума. Не глядя, он плеснул себе на руку масло и осторожно скользнул пальцами между ягодиц. В этот момент Ичиго напрягся, но Джаггерджек снова обдал его спину жарким дыханием, спустился цепочкой влажных поцелуев к пояснице, и он неосознанно подался назад, подставляясь под нежные поглаживания. Только когда один палец настойчиво проскользнул внутрь, Куросаки попытался уйти от непривычных ощущений, но Гриммджо, удерживая его на месте, продолжал ласкать, помогая привыкнуть и снова расслабиться. Медленно, очень осторожно он добавил второй палец, растягивая тугие мышцы. Ичиго заёрзал, немного подогнул ноги, но отстраниться не попытался.
Джаггерджек был на пределе, перевозбуждение становилось болезненным, но он изо всех сил старался как можно лучше подготовит парня к его первому разу. Осознание того, что он, Гриммджо, первым прикасается к этому невинному телу, кружило голову. Именно это и останавливало, не позволяло сорваться и взять со всей безудержной страстью доверившегося ему юнца, заставившего ледяного капитана слишком много думать и заботиться в первую очередь о нём. Такого Джаггерджек вообще припомнить не мог.

- Раздвинь ноги пошире, – Гриммджо переместился и устроился позади. Одной рукой он обильно смазал маслом свой изнывающий от возбуждения член, а второй огладил упругие ягодицы, замершего парня. – Всё хорошо, просто не думай ни о чём. – нависая над ним, Джаггерджек играючи прикусил лопатку, снова скользнул языком по позвоночнику, пощекотал затылок и прерывисто выдохнул почти в самое ухо:
- Потерпи немного.
Очень осторожно, не позволяя обуревающему его вожделению взять верх, Гриммджо толкнулся в жаркую глубину желанного тела. Прижимаясь к влажной спине, он мучительно медленно проникал внутрь, неотрывно следя за реакцией парня. Куросаки под ним дёрнулся вперёд, сжался, но сам постарался расслабиться в ту же минуту. Глубоко задышал, дрожащими пальцами вцепился в одеяло и сильнее развёл ноги, не сдержав болезненного стона, когда Джаггерджек двинулся слишком резко.
- Ещё чуть-чуть, скоро будет легче, – Гриммджо замер, позволяя Ичиго отдышаться и привыкнуть к новым ощущениям. Начиная двигаться, он всеми силами старался сдержать собственное страстное желание ворваться в разгорячённое тело рывком, овладеть грубо, со всей силой вжимая рыжего соблазнителя в скомканное одеяло. Нельзя… Сейчас нельзя, не в первый раз уж точно.

Ичиго чувствовал, как с каждым новым толчком по телу пробегала дрожь, превращаясь в неистовый жар, окутывающий пеленой болезненного наслаждения. Глубокие размеренные проникновения Джаггерджека задавали ритм тяжело бьющемуся сердцу, готовому вырваться из груди от переполняющих ярких ощущений. Настолько сильных, накрывающих с головой, что Куросаки не смог бы внятно объяснить, что он чувствует, даже самому себе. Было больно, но боль быстро отступила на второй план, под натиском горячей волны возбуждения, пронзающей насквозь пламенными всполохами желания.
Кожа стала слишком чувствительной, любое, даже невесомое прикосновение Гриммджо заставляло задыхаться от удовольствия. Словно зачарованный, Ичиго тянулся за руками и губами так умело и естественно ласкающими изнывающее в сладкой истоме тело. Хотелось ещё. Хотелось больше. Плохо соображая, что делает, Куросаки подался назад, прижимаясь к Джаггерджеку сильнее, стараясь почувствовать его ещё глубже и ближе, раствориться в безумном водовороте ощущений, разрывающих сознание в клочья.
- Приподнимись немного, – Гриммджо потянул Ичиго за бёдра, помогая опереться на колени. Понимая, что парень готов к большему, отбрасывая, наконец, изнурительную осторожность, грозящую разорвать его изнутри, стал двигаться быстрее. Крепче прижимая к себе распалённого Куросаки, входя до основания в жаркое нутро, Джаггерджек жадно ловил каждый его вздох, превращающийся в стон с очередным новым толчком. Ещё немного и Ичиго уже не стонал, а протяжно всхлипывал, выгибаясь в спине, сильнее открываясь перед капитаном.
Гриммджо почувствовал, что Куросаки на грани и слегка навалившись сверху, обхватил ладонью его член. Всего несколько резких движений рукой и парень затрясся под ним, хрипло вскрикивая, изливаясь на скомканное одеяло. Почти одновременно с ним выплеснулся Гриммджо, окончательно отпуская себя, с громким рыком врываясь в судорожно сжимающееся тело.

Выровнять дыхание, казалось, просто невозможно. Руки и ноги онемели, не давая возможности пошевелиться. Ичиго с трудом перевернулся на бок и постарался накрыться. Его по-прежнему трясло, бросало то в жар, то в холод.
Гриммджо лежал рядом, в привычной манере растянувшись на спине. Куросаки, наконец, смог разглядеть шрам, широкой, рваной полосой сползающий со вздымающейся от тяжёлого дыхания груди, почти до самого паха. А ещё… Ещё, на животе у него была странная татуировка в виде большого круга, с непонятными знаками или символами внутри. Не задумываясь, Ичиго протянул руку и дотронулся до края шрама, а потом аккуратно повторил очертания тёмной окружности. Джаггерджек, поначалу никак не реагировавший на его прикосновения, вздрогнул и открыл глаза.

@темы: Рейтинг: NC-17, Манга "Блич", Гриммджо/Ичиго, Ренджи/Шухей, Фанфик

Комментарии
2013-07-09 в 19:17 

Crazy Crash
Не стоит бегать от снайпера, только умрёшь уставшим
- Что это? – тихо спросил Куросаки, словно боялся громким звуком нарушить таинственность, пока непонятную, но, несомненно, скрытую в загадочных символах.
- Это печать силы, – лениво отозвался капитан, пытаясь на этом прекратить предстоящие расспросы. Но, глядя на озадаченного, не скрывающего свой интерес и, судя по всему, не намеревающегося просто так отстать, парня, продолжил:
- Такая татуировка – печать наделяет своего владельца особенной силой. Даёт возможность в бою, и не только использовать определённые способности… связанные в некотором роде с магией, или как там ещё назвать то, что не поддаётся объяснению, – Джаггерджек усмехнулся. – В нашем мире, на удивление, очень многое нельзя объяснить и понять.
- А… Те голубые молнии…
- Да, они часть моих навыков, появившихся вместе с наложением печати.
- А Ренджи? Эти его полосы по всему телу, он тоже?
- И Ренджи и Шухей также имеют особые силы.
- А как это всё действует и откуда они у вас? – у Ичиго в голове молниеносно возникло столько вопросов, что он даже терялся с которого начать, пока у своенравного капитана не пропал настрой разговаривать на эту тему. – Печати сами появляются или кто-то их ставит?
- Чёрт! Вот знал же, что не стоило об этом заговаривать! – Гриммджо начинали раздражать бесконечные вопросы Куросаки. Он, конечно, понимал, что парню интересно, но рассказывать и что-то объяснять сейчас совершенно не хотелось. После долгожданной разрядки неимоверно клонило в сон. Благо лето, ночи достаточно тёплые и можно не вставать за одеждой, а спать под лёгким одеялом совершенно голым. Но не тут-то было! Умудрился в расслабленном состоянии сболтнуть лишнего и этот несносный рыжий кузнец теперь прицепился к нему с кучей вопросов.
- А как это делается? Такие печати можно сделать каждому или…
- Нет, сами по себе они не появляются и делают их не каждому.
- Я раньше слышал, что некоторые люди обладают особенными способностями, но никогда не знал, каким образом они их получают. Про Айзена тоже говорили…
- Этот мерзавец использует силу, чтобы утвердиться в своём величии и повелевать миром! Урахара никогда не наложил бы на него печать, знай он, для чего Соуске она по-настоящему нужна, – Джаггерджек оборвал Ичиго на середине фразы, с полыхнувшей яростью в глазах, говоря о властителе Каракуры.
- Значит, он тоже. Теперь понятно, почему об Айзене ходило столько слухов и чуть ли не легенд.
- Его амбиции непомерны, даже для обладателя особой силы. Придёт день, когда он задохнётся в собственной алчности, если я раньше не снесу ему голову собственным мечом! – Гриммджо сел, уставившись в пространство перед собой, и тихо пробормотал:
- Тебе лучше расспросить обо всём Хисаги. Он действительно толково объяснит и ответит на все твои вопросы. Из меня рассказчик чертовски плохой.
- Но, я хотел спросить…
- Я сказал, давай спать! По пути в Рарзуру поговоришь с Шухеем. У вас будут почти сутки на болтовню, пока не доберёмся до места. Если не лень, можешь встать и одеться.
- Ну и чёрт с тобой! Раз тебе так тяжело лишний раз рот раскрыть, то лучше действительно поговорю с Хисаги!
- Вот и замечательно! Я рад, что ты такой понятливый, – буркнул Джаггерджек и, подтянув к себе одеяло, стал укладываться.

Ичиго больше не пытался заговорить с этим несносным хамом. И как только он мог так расслабиться и забыться в его объятиях, позволить делать с собой что угодно? Ведь он просто невыносим! Получил, что хотел и всё на этом! Даже слова ему не скажи!
Продолжая мысленно осыпать ругательствами ледяного капитана, Куросаки резко сел и тут же, завалился на бок, не сдержав болезненного вскрика. К тому же, он вдруг почувствовал что-то мокрое и вязкое, стекающее у него по бёдрам. Сообразив, что к чему, Ичиго замер, боясь пошевелиться. Позади послышался приглушённый смешок Джаггерджека:
- Возьми бинты возле кувшина с водой. Можешь даже сполоснуться, если есть желание.

Наспех приведя себя в порядок, Ичиго вернулся обратно. Пока он возился с кувшином и бинтами, старательно стирая следы недавнего безумия, Гриммджо уже уснул, развалившись почти на двух одеялах сразу, оставив совсем немного свободного места рядом.
- Чёрт…. – Куросаки огляделся вокруг, в поисках хотя бы чего-нибудь способного сойти за подстилку. – Его величество в своём репертуаре! Надо было сразу оттащить своё одеяло в сторону, – бормоча себе под нос ругательства, Ичиго попытался устроиться рядом с Джаггерджеком. Всё-таки вид спящего капитана совершенно не соответствовал его бодрствующей натуре. Обманчивая безмятежность, умиротворение и спокойствие развеивались в прах, стоило только этому себялюбивому демону открыть глаза.
С горем пополам Куросаки удалось умоститься рядом с мирно посапывающим Гриммджо. Несмотря на усталость, всего несколько минут назад валившую его с ног, сна не было ни в одном глазу. Столько всего произошло за последние несколько дней. Резкие перемены в корне изменили его восприятие действительности и вообще, заставили пересмотреть своё отношение к жизни.
Любовь, оказавшаяся безответной, предательство, война, докатившаяся до его родного города, разлука с сёстрами, необходимость участвовать в военном походе, чтобы снова их увидеть и… этот ещё. Ичиго осторожно повернулся и через плечо посмотрел на предмет своих размышлений. И как только угораздило вляпаться подобным образом. Как? Вот как получилось, что он оказался рядом с таким сложным человеком? И почему он вдруг стал так много значить для него? Посторонний, совершенно неуправляемый, непредсказуемый, как ветер на побережье и невероятно самовлюблённый. Как он мог так стремительно привязать к себе настолько, что, несмотря на всё, хотелось находиться с ним рядом?
Происходящее было слишком непростым, слишком запутанным, чтобы можно было ответить на эти вопросы. К тому же, спустя сутки они окажутся в Рарзуре и тогда… Тогда каждый из них пойдёт своей дорогой. Джаггерджек вряд ли когда-нибудь вспомнит о бестолковом рыжем кузнеце, доставляющем только неприятности. И эта ночь, вернее, всё, что было между ними останется незабываемым только для него самого. Правильно, кто он такой, чтобы стать значимым для такого человека как Гриммджо…
В этот момент Джаггерджек перевернулся на бок и, обхватив Ичиго рукой поперёк живота, притянул к себе. Зарылся носом в волосы на затылке, глубоко вздохнул и снова затих.

Сердце Ичиго замерло и тут же заколотилось сильнее прежнего. Тепло прижимающегося к нему Гриммджо успокаивало, все ненужные мысли медленно, но верно покидали измождённое сознание, стало вдруг очень легко и хорошо. До безумия уютно в этих небрежных объятиях. Уже через несколько минут Куросаки провалился в глубокий спокойный сон.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная